Скачать бесплатно Ot Vinta - Накурила баба журавля в качестве kbps. Возможность слушать песню онлайн и добавить ее к себе в плейлист. Ot Vinta слушать, скачать мп3. Найдено: треков Ot Vinta - Конопля минус. () OT VINTA - НАКУРИЛА БАБА ЖУРАВЛЯ минус. (). Посіяла баба конопель! ♫♫♫ Скачать мп3 песню на андройд, айфон без регистрации с возможностью слушать онлайн. Много музыки по запросу Посіяла баба.

Посадила баба коноплю песня

Вера Николаевна усадила меня за стол, подошла к печке «голландке». Сняла с плиты горшочек, отбросила крышку. Тушёная с салом картошка — вот чем угостила меня моя учительница. И пока я заглатывал своё негаданное счастье, всё стояла Вера Николаевна около меня, смотрела — и вдруг на глаза её навернулись слёзы:. В исходной школе был введён тогда новейший предмет: военное дело.

Классы стали «ротами» — и я, как один из наилучших учеников, естественно, был назначен «командиром роты». В мои обязанности, меж иным, входило докладывать учительнице, кто и как вёл себя на переменах. Что я и делал — не без мальчишеской горделивости. Но когда мои одноклассники обозвали меня ябедой и пообещали побить — мои «рапорты» как-то сами собой пропали.

Некоторая полезность от обучения ротному делу всё же была. Так, к примеру, я с энтузиазмом освоил такую премудрость, как поворот на лыжах «не оставляя следов». По душе пришлись и методы маскировки а в летнюю пору при лазании по огородам даже понадобились. В частности: недалеко от школы колхоз сеял коноплю. Выдерганную с корнями при уборке, её вязали в снопы и ставили из тех снопов копёшки. Я как мышь, незаметно пробирался вовнутрь копны — и начинал шелушить коноплю. Как комфортно, как уютно было посиживать снутри этих копёшек, теребя коноплиные махрушки, добывая из их семя!

И как вкусно было это конопляное зерно — в особенности опосля поджарки его на сковороде! Конопли тогда вокруг было много — а наркоманами и не пахло! До сих пор не могу понять: почему так? На данный момент коноплю и мак повсеместно истребили — а наркоманов всё больше и больше…. Но, вернусь к предмету «военное дело». Я должен быть благодарен данной нам науке, ибо не считая всего остального, затевались на этих уроках и «лыжные походы».

Школьных лыж не было — их мастерил деревенский столяр. И на этих самоделках мы отмеряли безлюдные километры заснеженных полей, где из-под каждой кучки заснеженной травы выскакивали зайцы. Чрезвычайно много развелось длинноухих за время войны — охотиться на их просто некоторому было…. И ещё — невесть откуда навалились тогда на людей вши.

Их было тьма — в волосах, в одежде, в рваных ватных одеялах. И в мешковине, которой я закутывал ноги, чтоб не замёрзнуть на щелястом полу деревенской избы в лютые морозы военного лихолетья. Осень в одна тыща девятьсот 40 первом году выдалась дождливой. В моей памяти она и по сию пору видится такой: маленькая морось с неба; раскисшая деревенская улица, по которой рядами маршируют бойцы в сероватых шинелях.

Полы шинелей откинуты и заткнуты за поясной ремень. А на плечах — не винтовки, а косы. Этих боец прислали в деревню косить рожь. Позже ржаные снопы свезут под колхозный навес, где будут молотить цепами. А сырое зерно развезут по крестьянским избам — и раздадут олхозникам сушить на российских пеках…. Нам тоже привезли несколько мешков, их рассыпали толстым слоем по печке. Мы на данной ржи и спали, эта кровать была увлажненной и тёплой. А когда зерно собрали и сдали в колхозный амбар, мы ещё долго выковыривали из щелей меж кирпичами ржаные зёрна ижевали их.

Песок хрустел на зубах, запах глины перебивал хлебный дух — дух распаренных зёрен…. Мой пятнадцатилетний брат Ким по весне одна тыща девятьсот 40 второго года стал пахарем. За эту работу колхоз давал кусочек хлеба и литровую кружку картофельной болтушки на день. Мы брату завидовали, он нас жалел и, ворачиваясь с пашни, постоянно приносил нам, младшим, мало болтушки. Нам доставалось по несколько ложек. И как жадно мы ожидали возвращения Кима с работы! Голод, холод, вши… Всю войну, все четыре проклятых года эта троица истязала наши измождённые тела.

Павшую скотину рубили, тощее голубое мясо раздавали людям. Это было счастье; блаженство, спасение. Спасением было и наше брожение по убранным колхозным огородам, картофельным и гороховым полям на которых можно было чем-то поживиться: наковырять моркови, набрать гороховых стручков, поискать по краям грядок запрятавшиеся в травке огурцы… Делалось это тайком, ибо было запрещено что-нибудь подбирать даже с убранных колхозных полей.

И вот в один прекрасный момент со мной вышло ужасное событии: меня подловил на уже убоанном колхозном поле уполномоченный из района — их рассылали по всем деревням в качестве надзирателей.. Я набрал с земли уже много стручков и отрадно колотил их палкой в маленьком мешочке: еда! И здесь друг кто-то схватил меня за шиворот. Колхозное зерно воровать!? Это и был присланный из района уполномоченный. Он отвез меня на собственном велике в пусчтой сельсовет, отдал приказ посиживать внем.

И ушел. Я посиживал и дрожал от ужаса час,другой,третий,пятый. Стало темнеть. Я посиживал онемевший от ужаса. Наступила ночь. Послышались шаги у двери. Кто-то раскрыл ее в темноте. Я увидел … отца. Он был мрачен. А вот собирать колоски и сдавать их по весу колхозному кладовщику не лишь разрешалось — но и повелевалось.

Целыми классами выводили нас «на сбор колосков». И ведь собирали мы их старательно, увлечённо, искренне веря, веря, что делаем нужные для страны, для фронта, для победы дело…. Мы, естественно, старались изо всех сил — тем наиболее, что в конце рабочего дня шло взвешивание — кто больше колосков собрал?

И наилучших хвалили — а отстающих стыдили. А кому в мальчишеские годы охото быть стыдимым? Я не знаю, шли ли в обмолот собранные нами колоски. Мне и до сих пор охото верить, что я посодействовал фронту чем мог… И вот как эта вера была выражена спустя много лет:. Но сейчас не о этом. Точнее — о колосках, но собранных для себя. Дело в том, что в каждой избе люд голодал. А в семье многодетного учителя, как мой отец, — голод был вообщем нестерпим. Поэтому пионеры и школьники, всекрете побуждаемые родителями, опосля учебы, поближе к сумеркам, опять выходили на уже убранные колхозные поля.

И втихаря, страшно боясь встречи с колхозным начальством либо уполномоченным из района, собирали колоски уже для себя. И вот однажды…. Вообщем, о том, что случилось в один прекрасный момент, я тоже написал спустя много лет стихотворение. Точнее, целую поэму. Речь в данной грустной поэме идет, правда, не о колосках — а о моркови — но какая, в сути, разница? Ситуация-то одна и та же… Так вот:. Практически ежедневно, практически от каждого сейчас слышишь: «Так плохо, как на данный момент, мы никогда не жили!

И произносят это, основным образом, люди юного возраста. Но самое удивительное: им же и поддакивают: «Да, так». Я не собираюсь утверждать, что нынешнее бытие пожилого населения постсоветской Рф окрашено в радужные цвета. Никак нет. Я считаю, что наша страна при её сверхдоходах от различного рода энергоносителей а это основной источник пополнения бюджета, из которого и «выкраиваются» различного рода социальные блага в виде пенсий, пособий, льгот и так дальше полностью могла бы значительно прирастить и пенсии, и помощь многодетным семьям и инвалидам, и зарплаты учителям, докторам и иным работникам, так именуемого экономного сектора.

Почему это происходит очень некординально и очень медлительно — мне полностью непонятно. Уверен, что при наличии политической воли и профессиональных менеджеров правительственного ранга ситуация была бы совсем иной…. А припоминается мне в частности вот что. Действия эти происходили в летнюю пору, и самой активной участницей их была моя мать.

Почему в летнюю пору и почему в их участвовала супруга сельского учителя? Объясняю забывчивым взрослым и не имеющим представления о былой жизни в родном Отечестве юнцам. В летнюю пору — поэтому что фундаментом, основой и опорой крестьянского существования с 30-х годов и по самые пятидесятые век прошедший был не колхоз, в котором люд работал не за настоящую зарплату средств фермеры вообщем тогда в колхозах не получали ни копейки — а работал за так именуемые «палочки» — то есть отметку в виде числа «один» в бригадирском блокноте.

Она означала, что член о «коллективного хозяйства» отработал на благо страны и в свою пользу «один трудодень». Эта чудовищно-бессодержательная финансовая категория была изобретена коммунистическими экономистами во имя воплощения бесплатной индустриализации «социалистического отечества» как и трудармии ГУЛАГа — и полностью никак не охарактеризовывала ни качество, ни количество труда, ни его результативность.

Возрождённая барщина времён крепостничества, не наиболее того. Поэтому — как правило — и не оплачивалась. Ну, разве «по итогам года» — то есть, когда зерно и остальной продукт будет сдан государству сдан — а не продан! Скотина в колхозах водилась — но с мясом были очень серьёзные строгости. Так, в частности, забить овцу для кормёжки работников разрешалось только во время пахоты либо сеноуборки: здесь нужно было отлично есть, чтоб отлично трудиться. На других работах таковой кормёжки не полагалось….

Так вот — о значимости летнего периода в жизни колхозного крестьянства и роли в нём моей покойной матушки. В летнюю пору — невзирая на ежедневный и безрадостный труд от и до колокольного удара со специально выстроенной вышки колокол был реквизирован в церкви и его удары означали начало и конец трудового дня — а также и время обеденного перерыва — колхознику жилось несколько лучше.

Ибо, во-1-х, вокруг вырастало много различной съедобной травы: крапивы, конского щавеля и просто щавеля; свергубзы, сныти, лебеды и так дальше. Эту травку в большом количестве и поедали и взрослые, и малыши. И совершенно не поэтому, что хлопотали о витаминном насыщении собственных организмов — а поэтому, что к концу весны заканчивался традиционно и немудрящий крестьянский пищевой припас — картошка, капуста, солёные огурцы и прочее.

Вот и приходилось хозяйкам варить щи из крапивы и печь лепешки из лебеды ох, сколько я их съел! То есть: совместно с в летнюю пору приходила в избу и пища. Во-вторых: по неудобьям и овражкам разделяли на покосы луговину, где вечерами опосля работы на колхозных полях, а никак не в светлый день! А кормилицей фермерской семьи в те времена была, естественно, скотина. На неё молились, её берегли пуще глаза, её кормили как родного малыша. Ибо не считая молока, творога и сметаны бурёнка давала фермерской семье ещё и чуть-чуть денег… Ведь молоко можно было продавать на городском рынке — в данном случае в Казани.

Но сделать это крестьянке было совершенно непросто. И не поэтому что, скажем, от нашей деревни до наиблежайшей на Волге пароходной пристани Ташевка насчитывалось 10 вёрст — и два ведра топлёного молока на коромысле нужно было тащить на собственных плечах…. Совершенно другая причина делала практически неосуществимой попытку обрести чуть-чуть средств фермерской семье за счёт реализации молока на рынке. Причина эта, уже вышеупомянутая — беспаспортность колхозного люда.

Да — не считала русская власть колхозника полноправным гражданином великой страны; находился он у неё на положении крепостного. То есть: без разрешения «барина» — начальника, без соответственной справки из колхоза удалиться за пределы районной местности ни мужчина, ни баба не могли. Хоть без молока, хоть с молоком. Как на данный момент помню: налаживали люди тайные тропки, чтобы за околицу вырваться. Так нет: глянь, уже посиживает около неё бригадир, поигрывает веточкой и, увидев даму с коромыслом на плечах, нежно так вопрошает:.

И со слезами на очах тащит баба молоко назад… А бывало, в сердцах и оба ведра выльет на землю. Случалось и по другому — прогуляется с бригадиром в недалёкую лесополосу — и бодренько на пристань бежит. С молоком на плечах. И в силу таковых событий был большой спрос у крестьянок на мою маму.

Она же — жена вольного гражданина, у неё паспорт за пазухой! И поэтому прибегали бабы под вечер к нам, давали сделку:. Как не принять такое предложение? У самой пятеро по лавкам посиживают, их к школе одеть — обуть надо… И бегает моя мамуля, вольная дама самой вольной страны на планетке, взад- вперёд по маршруту Маматкозино — Ташевка — Казань, молоко крестьянское продаёт за десятую часть вырученного дохода. И разве лишь при продаже молока был колхозный крестьянин бесправен?

Лошадка держать он права тоже не имел — и вскапывал собственный огород только лопатой. Две скотины завести — упаси боже, никак нельзя! В лесу на дрова мог подбирать лишь сучки — и то под серьезным надзором лесника. Выслать ребёнка в город учиться? Можно — ежели согласится правление сельхозартели…. Утверждение, что лишь благодаря коллективизации сельского хозяйства удалось в годы войны снабжать продовольствием людей СССР, просит существенных уточнений.

Во-1-х, продовольственный паёк был положен только воюющей армии и работающим жителям огромных городов. Во-2-х, этот паёк был максимально скудным. К тому же: кому-то, скажем, сливочное масло полагалось — а кому-то нет; кому-то выделялась пачка махорки — а кому-то папиросы «Казбек». Иждивенцу полагалась одна хлебная пайка, работнику оборонного завода — иная.

Короче говоря, паёк был сильно ранжирован. А в третьих: и без всяких колхозов власть могла бы выгребать пищу из крестьянских сусеков — опыт ленинских продотрядов это доказал ещё во времена гражданской войны.

И уж ничто не могло помешать его вторичному применению в сороковые годы…. Но это так, к слову. Речь о другом. В стране было многомиллионная армия тех, кому вообщем не полагалось никакого пайка от страны. Имя данной нам армии — крестьянство. Не много и изредка молвят о том, как жилось и работалось в годы войны тем, кто мясо, молоко, картошку, хлеб для воюющей страны создавал. То есть выращивал, выкармливал, сеял, убирал и хранил до той поры, когда являлись из городка в деревню грузовики — и бойцы выгребали из амбаров хлебный запас, увозили с фермы скот, с огородов — овощи и так дальше.

Никто не роптал — да и как бы смел он роптать, ежели в каждом колхозе посиживало по «уполномоченному» из района? Ежели на каждом углу красовался то ли призыв, то ли приказ: «Всё для фронта, все для победы! Тяжкой была военная борозда для крестьянина, чрезвычайно тяжкой. Не верится: неужто лопатами копали колхозное поле бабы!?

Неужто тянули плуги сами!? Неужто нажимали поле серпами!? Молотили цепами на току!? Да, молотили! И так добывали хлеб для воюющей страны, сами голодая… А ежели правительство и желало посодействовать крестьянам своим — то нередко эта помощь по неразумению либо по безалаберности выходила боком….

Вспоминаются эпизоды, о которых даже на данный момент, спустя практически 70 лет, не могу говорить без душевной дрожи. К году , под зазимки, пригнали в Маматкозино стадо скотин — голов триста, не меньше. Чудные были бурёнки, для местного глаза непривычные: все одной красно-коричневой масти; все ровненькие — хребет в хребет. Услышалось, что этих скотин забрали у «буржуинов» то ли в Венгрии, то ли в Румынии — и доставили в глубь русских пространств для подъёма коллективного хозяйства.

Сначала все в Маматкозино возрадовались: какой крестьянин не рад прибавлению скотины? Но удовлетворенность обернулась большой неувязкой. Выяснилось, что породистых заграничных красавиц просто-напросто… нечем подкармливать. Дело было в октябре, конце октября — откуда же взяться излишним кормам в обезлюдевшем колхозе?!

Свои-то коровки и те в конце зимы тотчас висели на вожжах под сараями, совсем обессилевшие от бескормицы…. А здесь пригнали — триста голов! Помню, как бродили эти несчастные животные по заснеженным косогорам пытаясь выскрести из заснеженной луговины сухую травку. Помню, как практически рыдали, видя это, маматкозинские бабы: «Раздали бы хоть по дворам, что ли! Либо на мясо…» Но бравые пастухи-автоматчики вверенное им стадо берегли как умели: пусть лучше коровка, привыкшая кушать доброкачественный силос и сено в венгерском хлеву сдохнет на косогоре — но дать её россиянке никак нельзя….

И дохли эти мясистые, удойные некогда животные. И сдохли все. А конвойные с автоматами, поменяв на самогон кое-какое своё имущество — запасной ремень либо трофейные часы — и обрюхатив пары баб, куда-то пропали. Может, их даже арестовали за несбережение вверенного им имущества….

А моему папе эти ребятки с автоматами всё давали пистолет «Вальтер» всего за литр самогона. Отец сильно колебался — но устоял. А завершить рассказ о животных, которым в войну страданий доставалось даже больше, чем людям, желаю вот чем. В маматкозинский колхоз уже опосля скотин откуда-то пригнали быков. И — так как лошадок было очень не много — решили на их пахать…. Навсегда, врезалось в душу: конец мая, уже подсохшая, с трудом поддающаяся лемеху земля.

Два деревенских ребенка, два запряжённых быка хотя можно ли именовать упряжью древесную раму, надетую на шейки 2-ух индифферентно взирающих на мир волов? Они никак не желают тянуть плуг, они намертво встали в борозде. Сначала их тянут за ремень, вдетый в кольцо, пропущенное через ноздри. Быки стоят. Позже животных хлещут наотмашь кнутами. Потом их бьют кнутами по мордам. Совсем озверевшие погонщики начинают лупить собственных подопечных кнутовищами по очам.

Из бычьих глаз текут кровавые слезы, но животные — ни с места. И тогда… Тогда погонщики разводят костёр, жгут в нём толстую палку. И обугленным концом тычут волов в причинное место…. Всё напрасно. Фермеры средней полосы никогда не имели дело с волами. Они не знали как вести себя с ними.

Что волу нужно отдать постоять. Отдать ему кусочек хлеба с солью. Погладить по лицу. Побеседовать с ним нежно. Ничего этого не ведали маматкозинские дети, коим поручили пахать на волах. Всё проходит на земле. Пришёл конец и войне. Свежайшим солнечным с утра, так же нежданно как известие о начале, долетело до Старенького Российского Маматкозино:. И вытащил откуда-то мой отец красноватый треугольный вымпел с золотой окантовкой, прикрепил его к узкой длинноватой жерди и поднялся тот красный шёлковый вымпел над соломенной крышей, как бы перекликаясь со Знаменем победы над фашистским рейхстагом.

И загудела ликующая деревня. Возникли прямо на улице столы; на их стояли бутылки с водкой: бабы тащили из потайных запасов солёные огурцы, капусту, вареную картошку. И отправь гулять истомлённые войной люди! А спустя много-много лет обрисовал я этот ослепительно-радостный день в стихотворении. Помнится в ранее писали о 29 млн жертв, а здесь при Путине уже видимо 27 млн набежало, так отлично считают людишек.

Вот оно население земли тварное одно слово. По оценкам почти всех профессионалов - Гундаров и др. Почти все ли помнят, кто создатель слов? Нина Ургант. Ни одной медали Дед мой не принес. Лишь в этом самом — нет его вины! Поэтому что сам Он- Не пришел с Войны…. Да, помним! Это Поэт Владимир Дворянсков! Кстати, красивое интервью с ним есть на Канале Андрея Караулова.

С Деньком Великой Победы! Постыдно обязано быть перед ветеранами ВОВ правителям постсоветского места от того, что прос…али всё кровью завоёванное и пОтом восстановленное!!! Самое ужасное, что спроса никакого нет!!! Песни в выполнении Бернеса массивные ,душой пел и поэтому запоминаются ,слезу пробил ,Вечная память.

И по форме и по сущности. Про перепечатывание чужих стихов в большом количестве и говорить не охото. На 9 мая мы 4 компаньона и одна снами женщина оказались в Германии. В городишке под дюссельдорфом. В городишке есть цех комбайнов и там оказались много машин из нас, с Украины, Литвы, да и на заводе были рабочие в горбачское время эмигрирившие немцы- в общем компания нежданно составилась во всю пивнушку.

Местные немцы тоже. Все , и немцы тоже! Че то про «лучше гитлер…» Пришлось его унять,выманив из пивной. Тогда мне было дико слышать про бандер, всякую лесть про фашистов. А на данный момент это в наши школах есть.. И кого мнебить?..

Вопросец Жану: вы написали, что парнями в войну воровали семечки конопли. И что вы с ними делали? Ели сырыми, варили либо покуривали? Я в первый раз про такое читаю…. ТОгда конопля росла повсеместно- на задах огородов самосев около скотных дворов? Адресок редакции: г. Ульяновск, ул. Наталья Михайлова. Клуб «Симбирский глагол». И это сбылось! И эта наша печаль, наша благодарность пребудут с нами надолго. И все же дозволю для себя некоторые размышления… Естественно, день девятого мая — непременно торжественный lдень.

Память о наших предках — живых и мертвых, о их мужестве и жертвенности как «пепел Клааса» постоянно будет стучать в наших сердцах даже в торжественный день… И это чрезвычайно принципиально —ибо ни в коем случае нельзя созидать в праздничке Победы лишь наличие, гордость, удовлетворенность, оптимизм. Вот это великое стихотворение.

Куда ж сейчас идти бойцу, Кому нести печаль свою? Пошел боец в глубочайшем горе На перекресток 2-ух дорог, Отыскал боец в широком поле Травкой заросший бугорок. Стоит боец — и как будто комья Застряли в горле у него. Вздохнул боец, ремень поправил, Раскрыл мешок походный собственный, Бутылку горькую поставил На сероватый камень гробовой.

Стихи о войне. До свидания, мальчишки Ах, война, что ж ты сделала, подлая: стали тихими наши дворы, наши мальчишки головы подняли, повзрослели они до поры, на пороге чуть помаячили и ушли за бойцом солдат… До свидания, мальчики! Мальчишки, постарайтесь возвратиться назад. Да зеленоватые крылья погон… Вы наплюйте на сплетников, девочки! Пусть болтают, что верить для вас не во что, Что идете войной наугад… До свидания, девочки! Девченки, Постарайтесь возвратиться назад! Песенка о пехоте Простите пехоте, что так неразумна бывает она.

Бери шинель, отправь домой А мы с тобой, брат, из пехоты, А в летнюю пору лучше, чем в зимнюю пору. Что я скажу твоим домашним, Как встану я перед вдовой? Неужто клясться деньком вчерашним? Бери шинель,пошли домой! Мы все войны шальные дети- И генерал,и рядовой. Снова весна на белоснежном свете- Бери шинель,пошли домой! Отгремели песни нашего полка Древная солдатская песня.

По смоленской дороге По Смоленской дороге — леса, леса, леса. Над дорогой Смоленскою, как твоиглаза, — две прохладных звезды — голубых моих судьбы. Над дорогой Смоленскою, как твои глаза, — две прохладных звезды — голубых моих судьбы. Может, будь понадежнее рук твоих кольцо — покороче б, наверно, дорога мне легла. По Смоленской дороге — столбы гудят, гудят. На дорогу Смоленскую, как твои глаза, две вечерних звезды голубых глядят, глядят. На дорогу Смоленскую, как твои глаза, Молитва Пока Земля ещё крутится, пока ещё ярок свет, Господи, дай же Ты каждому, чего же у него нет: Мудрому дай голову, пугливому дай жеребца, Дай радостному денег… И не забудь про меня.

Жан Миндубаев. Эхо войны. Странички книжки. Сейчас будем гордиться ею; славить ее; ей говорить «Спасибо! Победа — Слава тебе! Я же желаю сейчас поведать лишь о том, какой явилась Война в жизнь деревенского мальчишки в глухой деревушке во глубине Росси в деревне Старенькое российское Маматкозино … Итак… Эхо войны..

Помню, как изумлялся я тому, что накрутив ручку странного ящика, человек снимает с крючка палку с 2-мя кругляшами на концах — и начинает что-то орать в неё… Думаю, что конкретно по телефонной трубке пришло в Маматкозино ужасное весть 22 июня года. И она враз как как будто съежилась; как как будто позабыла, что есть на свете песня, гармонь, радость… Первыми «забрали на войну» всех мужиков и наилучших колхозных лошадок. Перед отбытием райвоенкомат ездили они в село Куралово, где был спиртзавод.

Привозили оттуда четверти фиолетово-синего «динатурату» — и пили по избам, истово, с матом, с глухим подвывом: Крайний сегодняшний денечек Да, эх, гуляю с вами я друзья! А завтра рано, чуток светочек, Да, эх, зарыдает вся моя семья… Пустела деревня на очах. Он ворачивался по причине отсутствия левого глаза: растерял его ещё в году, когда на стороне бардовых гонялся в составе «ЧОНа» части особенного назначения за некий нескончаемой «контрой»… Четыре года Великой Отечественной войны отложились в мальчишеской памяти как бесконечный голод, вши, мороз.

Ибо не считая этих картофельных лепёшек с червяками есть будет нечего… А потом… О, потом! Есть, есть и есть — пока не скрутит животик и не понесёт тебя поносом тоже зелёным, тоже… О том, как и чем, поправлялись мы в войну можно говорить нескончаемо. О мёрзлой картошке и полностью съедобных травках я уже поведал. Сейчас — о иных. Соцветья орешника. Из их пеклись лепёшки — сухие, дерущие гортань, пахнущие опилками. И я пошёл просить милостыню. В единственный дом, где её могли мне отдать — в дом кузнеца.

И поэтому кузнецу был положен некоторый паёк. Эти ушки я стянул некий верёвочкой — и пошёл «просить…» В дом кузнеца я вошёл весь съёжившись. Она, молча, смотрела на меня, недоумевая… Я помнил, что просящему нужно перекреститься на вида. В-3-х, я испытывал жгучий, полностью заполняющий меня стыд… Но я сделал некоторое движение правой рукой… нарисовал в воздухе что-то в виде буковкы «Z»… И женщина, практически моя ровесница, всё сообразила.

И протянула их мне… Я нёс корнеплоды домой. Душа моя ликовала: я ворачивался с добычей! Лучше уж умереть с голоду. Кстати, все они поголовно в Маматкозине не считая четырёх домов раскулаченных были крыты соломой… Вот так питался маматкозинский парнишка в — 45 годах. Сейчас незначительно о быте и упражнениях. На подшивку подмёток изрезались голенища — так что зимняя обувка равномерно становилась всё короче и короче сверху… Сколько помню — всё время чинил эти валенки.

Помню своё «ноу-хау»: я додумался вкручивать в конец дратвы свиную щетинку — она и следовала на ощупь за кончиком шила из валенка наружу… Отец очень одобрил мою находчивость. И так длилось длительных четыре года!

И даже как-то прожили две недельки просто под открытым небом, во дворе — «нашу» избу продали на слом, и деваться было некуда… Так вот, о сельской школе — и о ученье вообщем. Точно по таковой же схеме размещались 1-ый и 3-ий классы — уже во вторую смену. И ничего: обучались. И никто не назвал Веру Ивановну «училкой»… Собственной первой учительнице я благодарен не лишь за те познания, что она нам преподносила.

При воспоминании о нём сердечко переполняется запоздалой благодарностью… Моя пожилая так мне казалось Вера Николаевна жила в собственной комнатёнке при школе одна-одинёшенька. И вот в один прекрасный момент, отпуская собственных учеников по домам, произнесла она фразу: — А ты, Миндубаев, останешься сейчас опосля уроков. И таковым аппетитным духом пахнуло на меня! И пока я заглатывал своё негаданное счастье, всё стояла Вера Николаевна около меня, смотрела — и вдруг на глаза её навернулись слёзы: — Может и моего Коленьку кто-либо накормит, может быть… И так оставляла меня моя учительница опосля уроков не один раз.

А учительница сделала вид, что ничего и не вышло. Чем и завершились наши военные курсы. На данный момент коноплю и мак повсеместно истребили — а наркоманов всё больше и больше… Но, вернусь к предмету «военное дело». Чрезвычайно много развелось длинноухих за время войны — охотиться на их просто некоторому было… И ещё — невесть откуда навалились тогда на людей вши. А сырое зерно развезут по крестьянским избам — и раздадут олхозникам сушить на российских пеках… Нам тоже привезли несколько мешков, их рассыпали толстым слоем по печке.

Песок хрустел на зубах, запах глины перебивал хлебный дух — дух распаренных зёрен… Мой пятнадцатилетний брат Ким по весне одна тыща девятьсот 40 второго года стал пахарем. От бескормицы умирала нередко в те годы колхозная скотина: лошадки, скотины. Кража колохозного добра сиим завершилась. И ведь собирали мы их старательно, увлечённо, искренне веря, веря, что делаем нужные для страны, для фронта, для победы дело… «Каждое зёрнышко — это пуля по врагу!

Мне и до сих пор охото верить, что я посодействовал фронту чем мог… И вот как эта вера была выражена спустя много лет: И становится тяжелее сумка с колосками… На сумке красноватый крест впечатан в круг. И машет, машет мельница крылами — Мы лицезреем взмахи тех зовущих рук. Мы — 3-ий класс. У нас уроки в поле. Мы собираем в сумки колоски. Не в старенькой древесной милой школе Ответ мы держим сегодня у доски. Одежды наши и ручонки тонки. Истаял, как будто не был, детский хохот. Война в деревню сыплет похоронки Как на расцветающий луг внезапный снег.

И нет отцов. И матери стали злее. И вошь ползёт за детский воротник. Но становится тяжелее сумка, становится тяжелее — От колосков, от зёрен — не от книжек. На сумке — красноватый крест в зелёном круге. Страна, крепись — я тут, я помогу!

Ну, гады-фрицы! Ну, держись, подлюги! Мой колос — это пуля по врагу! И вот однажды… Вообщем, о том, что случилось в один прекрасный момент, я тоже написал спустя много лет стихотворение. Ситуация-то одна и та же… Так вот: Я морковь ковырял На колхозном, уж убранном поле. Было мне ровно девять Тоскливых, обшарпанных лет. Наплевав на урок В древесной простуженной школе, Я морковь ковырял — И для себя, и родным на обед.

Из промёрзшей земли Выскребал золотистые стержни. Мир казался расчудесным — Ну, нужно же: так повезло! Мой желудок и сумка Уже тяжелели от счастья, Что на убранном поле Я так горделиво обрёл. Маме, брату, сестре И соседской веснушчатой Настьке — Всем пищи принесу!

И вот здесь я на ЭТО набрёл. Это ЭТО сверкало Непревзойденно надраенной ваксой. Чрезвычайно прочно стояло На стылой осенней земле. Что-то выше ещё там сияло — Может, пряжка ремня, Может, орден, вручённый в Кремле. И рукой державной Вдруг врезало мне по затылку, И я тихо завыл, Поминая и мамку, и дом… А позже сапоги — Ах, какая хорошая вакса! Я только тихо стонал, Превращенный в писклявую кляксу, Где ещё трепыхалась, Собственный век доживая, душа… Полчаса избиенья За полкилограмма моркови!

Сейчас я понимаю Неэквивалентность цены. Но в кромешный тот день, Упиваясь соплями и кровью, Я мучился от того, Что вред я нанёс для страны. Да, так ОН и произнес — Всевластный отец-надзиратель, Что был прислан районом Смотреть, отбирать и карать. У пригожей солдатки Он спал на хозяйской кровати, Так как супруг её кровный С фашистом ушёл воевать. ОН волок меня с поля, Как наши фашистов тащили Из разведки глубочайшей Через минные злые поля… Но на поле морковном, Естественно, его не уничтожили.

Только позёмкой тянуло, Следы заметало, пыля… Вот, пожалуй, и вся Эта чуток грустноватая байка. Были вещи серьёзней. И те — как будто призрачный сон. Но, иногда, я в поту Просыпаюсь: трещит таратайка, И на ней меня ЭТО Везёт на экзекуцию в район… На эту тему, естественно, есть и нечто другое: «За наше счастливое детство Спасибо, родная страна!

Может быть, Сергей Михалков. Я — честно говоря — при этом теряю дар речи. Уверен, что при наличии политической воли и профессиональных менеджеров правительственного ранга ситуация была бы совсем иной… Но это — иной разговор. На данный момент же — о том, жилось ли нам когда-либо ужаснее, чем сейчас? И припоминается… А припоминается мне в частности вот что. На других работах таковой кормёжки не полагалось… Так вот — о значимости летнего периода в жизни колхозного крестьянства и роли в нём моей покойной матушки.

И не поэтому что, скажем, от нашей деревни до наиблежайшей на Волге пароходной пристани Ташевка насчитывалось 10 вёрст — и два ведра топлёного молока на коромысле нужно было тащить на собственных плечах… Нет. Разработка возделывания. Система защиты. Техника и оборудование. Продукты питания. Кулинарные рецепты. Лён в животноводстве. Органический лён.

О конопле История и традиции. Гербы и топонимика. Народное творчество. Конопля в литературных и художественных произведениях. Конопля в музыкальных произведениях. Промышленные изделия. Строй материалы и технологии. Конопля в животноводстве. Конопля в медицине и ветеринарии. Конопля для защиты растений. Конопля видео. Занимательные факты. Ландшафт, флористика, туризм. Учебная и особая литература. Меморандумы, заявления, инициативы. Памятные даты. Витрина Продукты питания Семечки.

Кондитерские пасты. Спортивное питание. Растительное молоко. Макаронные изделия. Продукты для красы и здоровья Шампуни. Стоматологические пасты. Скрабы и бомбочки для ванны. Лубяные материалы Волокно. Целлюлозная масса. Текстильные изделия Ткани. Холсты для живописи. Канаты и веревки. Бытовой текстиль. Народных промыслов и художественные изделия.

Технические и строй изделия Геотекстиль. Теплоизоляционные материалы. Средства ухода за посевами Удобрения. Корректоры развития. Оборудование С-х техника. Машинки для переработки. Консультации и экспертиза. Экскурсии и образование. Каталог компаний Семена.

Следователи проверяют творчество рэпера Алишера Моргенштерна на пропаганду наркотиков среди несовершеннолетних, ему грозит уголовное дело и до 15 лет лишения свободы.

Посадила баба коноплю песня 895
Посадила баба коноплю песня Парамон перебрался на подоконник, в окно выглянул: посреди одуванчиковой поляны стоял и вилял хвостом мохнатый рыжий зверь, и, кажется, он даже улыбался. У забора она крепко уцепилась зубами за веревочную петлю, висевшую на штакетнике калитки. Меня и сейчас пробирает подобие озноба, когда я вспоминаю то первое и последнее в моей жизни попрошайничество. Песок хрустел на зубах, запах глины перебивал хлебный дух — дух распаренных зёрен…. Луна погладила его прохладным лучом и уплыла. Да — не считала советская власть колхозника полноправным гражданином великой страны; находился он у неё на положении крепостного.
Мальборо сигареты из марихуаны 788
Tor browser 7 скачать бесплатно русская версия hydraruzxpnew4af 133
Посадила баба коноплю песня 994

ЛУЧШИЙ ТОР БРАУЗЕР НА ANDROID ПОПАСТЬ НА ГИДРУ

Посадила баба коноплю песня tor browser сайты

Посияла баба конопель.

Следующая статья маленькая скорость в тор браузере hidra

Другие материалы по теме

  • Тор браузер фото hydra
  • Установка тор браузера в линукс
  • Не могу запустить тор браузер hudra